Господин Целитель. — Мальчишка!..

— Мальчишка!..
— Сопляк!..
— Ты что себе позволяешь?!
— Как ты мог до такого додуматься?!
— Тебя в детстве родители пороли?! Нет? Так вот, я сейчас тебя выпорю! Чтоб знал!..
— …Как вытворять подобные вещи!..
— …Мы чуть не поседели, когда услышали!..
— …А он тут сидит, головой вертит!..
— …Нет уж, смотри мне в глаза!.. Этому тебя учили?! Этому?! Тебя спрашивают!..
— Что отворачиваешься?! Слушать неприятно, а нам какого?..
— …Ты понимаешь, что был совсем рядом с чертогами Богов?! Понимаешь?!
— …И тысячи егерей никогда не смогли бы исцелиться, потому что один безответственный мальчишка…
— …Да ему… полы мыть… в процедурной… доверить нельзя после такого…
— …Все! Никаких исцелений! Доучиваешь боевую магию и идешь в поддержку гвардейских пятерок…
— …И чтобы близко к больницам не подходил!
— …С тобой точно не соскучишься…
Эта буря эмоций волнами ярости била в мою бедную голову то слева, то справа, то с обеих сторон одновременно… и это-то после бурной радости встречи. Может, кто и попривык, когда два целителя одновременно приходят в ярость — с их-то самоконтролем — и начинают орать прямо в уши всякие нехорошие слова, а я так еще не успел. Конечно, после целого ряда исцелений инвалидов Сербано Греллиана меня отчитывала, но то было просто ласковое поглаживание по сравнению с этой выволочкой. Мое выступление на этом празднике воспитания юнцов не предусматривалось. Однако, как они спелись! Лабриано кричит слева — Греллиана орет справа. Один начинает — другой подхватывает, будто всю жизнь репетировали, готовились и… вот он, повод. Долгожданная премьера. Ваш выход, маэстро!
Я старался держать нос по ветру и быть вежливым. Соответственно, получалось, что в каждый момент времени я смотрел на кого-то одного, естественно, повернувшись затылком к другому. Это, похоже, еще сильнее раздражало моих наставников — каждому хотелось выплеснуть накипевшее и наболевшее прямо в мои бесстыжие глаза, а я постоянно отворачиваюсь, словно слушать не хочу. Они распалялись все больше и больше. Когда я, наконец-то, понял причину, моментально прекратил крутить головой и уставился прямо перед собой, созерцая узор деревянных панелей кабинета.
Игра в «Тридцать три подзатыльника», где без всякой жеребьевки получение подзатыльников назначили мне, а выдачу — моим наставникам, проходила в кабинете господина Кламириана, личного порученца генерала КСОР Алтиара. Для этого порученец любезно пригласил участников к себе на третий день моего пребывания в столице.
Получив разрешение секретаря войти в апартаменты, я скромно переступил порог и первое, что увидел — личности моих наставников, Лабриано и Греллиану, с недовольным видом сидящих друг напротив друга за столом для совещаний. Боги! Как я по ним соскучился! Они не были преподавателями академии, но, занимая большую часть моего учебного времени, стали ее олицетворением. И не только академии, но и студенческой жизни в целом со всей ее безалаберностью, разгулом и… неистребимой ленью. Оказывается, мне надо было увидеть их, чтобы, наконец-то окончательно, груз моих забот и приключений свалился с меня… на крепкие плечи наставников. Они рядом, значит, теперь все будет хорошо. Бремя решений и поступков можно уверенно и великодушно доверить им, а самому добраться до Сена, Весаны, Вителлины… — да чего там! — всей моей группы. Прихватить жену, чтобы не думала чего, и закатиться куда-нибудь в полуприличную харчевню. Именно в полуприличную. В неприличной очень грязно и готовят плохо, а в приличной могут и не позволить от души побеситься. Заказать побольше хорошего вина и пива, жареного гуся с перчиками и пикантным соусом, подкопченных свиных ребрышек со специями, рыбки всякой разной соленой-вяленой-копченой, пирогов с малиной-крыжовником-яблоками-цукатами…
Я сглотнул слюну, настолько детально четко возникла в воображении соблазнительная картина предстоящей пирушки, и сделал робкий шаг в кабинет. Как себя вести? Что говорить?.. Знают ли они, что я жив …
Скачать Господин Целитель. — Мальчишка!..

Господин Целитель. — Мальчишка!..

— Мальчишка!..
— Сопляк!..
— Ты что себе позволяешь?!
— Как ты мог до такого додуматься?!
— Тебя в детстве родители пороли?! Нет? Так вот, я сейчас тебя выпорю! Чтоб знал!..
— …Как вытворять подобные вещи!..
— …Мы чуть не поседели, когда услышали!..
— …А он тут сидит, головой вертит!..
— …Нет уж, смотри мне в глаза!.. Этому тебя учили?! Этому?! Тебя спрашивают!..
— Что отворачиваешься?! Слушать неприятно, а нам какого?..
— …Ты понимаешь, что был совсем рядом с чертогами Богов?! Понимаешь?!
— …И тысячи егерей никогда не смогли бы исцелиться, потому что один безответственный мальчишка…
— …Да ему… полы мыть… в процедурной… доверить нельзя после такого…
— …Все! Никаких исцелений! Доучиваешь боевую магию и идешь в поддержку гвардейских пятерок…
— …И чтобы близко к больницам не подходил!
— …С тобой точно не соскучишься…
Эта буря эмоций волнами ярости била в мою бедную голову то слева, то справа, то с обеих сторон одновременно… и это-то после бурной радости встречи. Может, кто и попривык, когда два целителя одновременно приходят в ярость — с их-то самоконтролем — и начинают орать прямо в уши всякие нехорошие слова, а я так еще не успел. Конечно, после целого ряда исцелений инвалидов Сербано Греллиана меня отчитывала, но то было просто ласковое поглаживание по сравнению с этой выволочкой. Мое выступление на этом празднике воспитания юнцов не предусматривалось. Однако, как они спелись! Лабриано кричит слева — Греллиана орет справа. Один начинает — другой подхватывает, будто всю жизнь репетировали, готовились и… вот он, повод. Долгожданная премьера. Ваш выход, маэстро!
Я старался держать нос по ветру и быть вежливым. Соответственно, получалось, что в каждый момент времени я смотрел на кого-то одного, естественно, повернувшись затылком к другому. Это, похоже, еще сильнее раздражало моих наставников — каждому хотелось выплеснуть накипевшее и наболевшее прямо в мои бесстыжие глаза, а я постоянно отворачиваюсь, словно слушать не хочу. Они распалялись все больше и больше. Когда я, наконец-то, понял причину, моментально прекратил крутить головой и уставился прямо перед собой, созерцая узор деревянных панелей кабинета.
Игра в «Тридцать три подзатыльника», где без всякой жеребьевки получение подзатыльников назначили мне, а выдачу — моим наставникам, проходила в кабинете господина Кламириана, личного порученца генерала КСОР Алтиара. Для этого порученец любезно пригласил участников к себе на третий день моего пребывания в столице.
Получив разрешение секретаря войти в апартаменты, я скромно переступил порог и первое, что увидел — личности моих наставников, Лабриано и Греллиану, с недовольным видом сидящих друг напротив друга за столом для совещаний. Боги! Как я по ним соскучился! Они не были преподавателями академии, но, занимая большую часть моего учебного времени, стали ее олицетворением. И не только академии, но и студенческой жизни в целом со всей ее безалаберностью, разгулом и… неистребимой ленью. Оказывается, мне надо было увидеть их, чтобы, наконец-то окончательно, груз моих забот и приключений свалился с меня… на крепкие плечи наставников. Они рядом, значит, теперь все будет хорошо. Бремя решений и поступков можно уверенно и великодушно доверить им, а самому добраться до Сена, Весаны, Вителлины… — да чего там! — всей моей группы. Прихватить жену, чтобы не думала чего, и закатиться куда-нибудь в полуприличную харчевню. Именно в полуприличную. В неприличной очень грязно и готовят плохо, а в приличной могут и не позволить от души побеситься. Заказать побольше хорошего вина и пива, жареного гуся с перчиками и пикантным соусом, подкопченных свиных ребрышек со специями, рыбки всякой разной соленой-вяленой-копченой, пирогов с малиной-крыжовником-яблоками-цукатами…
Я сглотнул слюну, настолько детально четко возникла в воображении соблазнительная картина предстоящей пирушки, и сделал робкий шаг в кабинет. Как себя вести? Что говорить?.. Знают ли они, что я жив …
Скачать Господин Целитель. — Мальчишка!..

All day with mom. Leaning back in the beach chair, Jackie let her eyes move to the lifeguard sitting about twenty feet away. She had been watching him secretly ever since she started bringing her son to the public pool. The lifeguard was young, maybe ten

Leaning back in the beach chair, Jackie let her eyes move to the lifeguard sitting about twenty feet away. She had been watching him secretly ever since she started bringing her son to the public pool. The lifeguard was young, maybe ten years her junior, but that didn’t matter. It had a very nice bulge in his tight swimsuit.
It wasn’t that Jackie wanted to fuck him. She really didn’t want to fuck anyone. At least, that was what she told herself. But she did enjoy looking at him, or any other male with a nice bulge in his trunks. She found them very attractive, enjoyed watching them through slitted eyes, or openly from behind dark sunglasses.
When she saw an especially attractive man in tight trunks, with his cock and balls all but exposed, she would get quivers in her cunt and become moist, and it was those times when she wanted to fuck. Most of the males really didn’t turn her on, but some made her very hungry for cock.
Like this lifeguard.
He sat about ten feet off the ground on his wooden perch, a whistle dangling from his neck, his eyes constantly watching the pool. Sometimes he blew the whistle and yelled at some boy or girl getting too rough in the water.
Today, there weren’t many boys and girls in the pool, and her son was at the far end, learning to swim. The other lifeguard, a girl, was trying to teach him. Sometimes the lifeguards helped that way when there weren’t many in the pool. The girl was very attractive, with a brightly colored, but very skimpy, bikini. Her tits bulged out around the top and it seemed as if one of her nipples would escape at any time.
Jackie’s grin spread as she saw her son trying to get himself a feel of the girl’s tits, trying in a way that would appear accidental. But the girl was familiar with such groping and avoid his hands. As she watched Tony, she saw him pretend to sink and under the clear water, saw his hand shoot up between the girl’s thighs for a fast feel of her crotch.
«Okay, Tony,» the girl said. «That’s enough for today.»
There was a blush on the girl’s pretty face as she climbed from the water and the split of her ass was exposed because her bikini bottom was pulled aside. The girl adjusted her bikini bottom, and Tony laughed.
«Need any help with that?» Jackie heard him ask.
«No, thank you,» the girl said, but she flashed Tony a sparkling smile. «You’re alt hands, Tony! Keep it up and you’ll drown for sure one of these days!»
Now that her son was practicing the things he had learned, Jackie turned her eyes back to the lifeguard. He sat with his knees parted, his elbows resting on them, chin cupped in his hands, watching the pool. Jackie stared between his knees, licking her lips as she studied the bulge of his cock and balls. She shifted her position on the chair and parted her legs.
Her swimsuit was a bikini, too, but not quite as brief as the pretty female lifeguard’s. It was cut high on her hips, clinging to her cunt and ass tightly. Her tits, rounded and almost pointed, were held completely concealed.
Her long brown hair was soft and wavy, framing a lovely face that could easily pass for ten years younger than her actual age. She had wide-spaced brown eyes, a small nose, and full mouth. She was tall, slender, and very, very attractive.
Not many years ago, her face and body had graced the covers of various fashion magazines, but no longer. It was not because of her age. She was still sought as a model, but Jackie had given it up when her photographer husband had died suddenly. She had never modeled for anyone but him, and it was his magic with a camera that made her a highly sought model. With him gone, Jackie ended her career.
Jackie didn’t miss it at all. She was content to live in relative privacy with Tony, avoiding the limelight. She was financially secure, so there was no reason to return to work.
She was sought after by men too. Men who tried hard to date her, to become her lover. But Jackie w …
Скачать All day with mom. Leaning back in the beach chair, Jackie let her eyes move to the lifeguard sitting about twenty feet away. She had been watching him secretly ever since she started bringing her son to the public pool. The lifeguard was young, maybe ten

Wet dream schoolgirl. Like many teenaged girls Angela Peterson enjoyed the attentions of older men, and she took extreme joy in showing off her adorable charms whenever she could.

Like many teenaged girls Angela Peterson enjoyed the attentions of older men, and she took extreme joy in showing off her adorable charms whenever she could.
Angie had a teen Goddess body packed on to her frame. She was a pure blonde with sparkling blue eyes. Her hair was long and she liked to wear it in double ponytails, because she thought it enhanced the sweet, oval beauty of her face. Her lips were thick, pouty. Her cheeks were farm-girl fresh.
She had a dream ass that was high and proud, tight and round. Her titties were the size of ripe oranges, and her hips luscious, supple, and hinged to her body perfectly.
Angie attended Winston School for girls and she was in her last year at the private academy. She didn’t care much for school. As her body ripened, her beauty matured, she had dreams of becoming a model, an actress, or a TV anchor woman.
The darling lass certainly had the looks for these professions. Angie had none of the desires of other girls her age. She cared not for teenage boys.
«Ugly? Pimples and stuff,» she always said. Angie was well aware of her beauty and very aware of her body. She had been ever since she was young and started attracting the hot stares and gawking gazes of men and boys.
She loved to recall an incident that happened in the small Southern city where she lived. She was walking down the street in a tight pair of yellow shorts and a dark blue tank top. She had stopped to look in a store window, then glanced over her shoulder and saw a man in a car staring at her ass. Bang! He slammed into the car ahead of him. The accident and the look on the man’s face were stuck in her mind forever.
Angie lived with her grandparents. Her mother was in a mental institute, and she had never known her father who fled while she was a baby. Her grandparents were old, very puritanical and stern. She longed to be away from them.
Angie would lie in bed at night thinking of Los Angeles or New York, New Orleans and other faraway places, and while she did this she masturbated. She loved the climactic thrill of orgasm and had been finger-fucking herself for years, sometimes as many as three times a day.
She had never had sex with a man, however, settling for the excitement of seeing a man turned on by her flirting.
When she did show off, it amounted to innocent teasing such as a generous show of legs, a sexy pose, like bending over, or being sexy at a motel swimming pool.
Angie looked precious in her school uniform. She wore a pay skirt that had pleats and hemmed out high on her thighs. This skirt was matched with a blue sweater, dark blue knee socks, and blue and white saddle shoes. She liked to fix her hair in double ponytails and tied them with white yarn to enhance the outfit. The skirt was tight around her hips and the gentle top slope of her ass, then it pleated out.
She had not one ounce of fat on her tight, well-curved body. Her tummy was flat and her waist narrow, and this added to the supple plushness of her hips and ass.
She sat in her history class toward the end of a lecture by her teacher Mr. Martin. Mr. Martin was his forties, slender, tall, and he had sandy brown hair that had not yet turned gray. He enchanted her with his good looks and his macho mustache.
The bell rang, and as the class filed out, Angie gathered her books to leave. Mr. Martin beckoned to her. She went to his desk. He walked to the door and shut it.
Mr. Martin had, been infatuated with the beautiful girl for over a year now. There were times in class when he had all he could do to say his lecture, to follow his notes, seeing her there in the front row cuddled so adorable and sexy at her desk.
Just before the class had left, Mr. Martin had assigned a paper. A silent groan had gone up from the class. He was always assigning long papers, especially on the weekends, so the students would have to take part of their time off to work on the project.
He trembled withi …
Скачать Wet dream schoolgirl. Like many teenaged girls Angela Peterson enjoyed the attentions of older men, and she took extreme joy in showing off her adorable charms whenever she could.

The Vault of bones. ‘The moon was very bright, so bright that the feathery leaves and umbels of the water dropwort under which I lay painted my body with crisp, trembling shadows. Spiders were busy looping their silk between blades of iris, and each new

‘The moon was very bright, so bright that the feathery leaves and umbels of the water dropwort under which I lay painted my body with crisp, trembling shadows. Spiders were busy looping their silk between blades of iris, and each new strand blazed like the trail of a falling star. I raised my head and breathed in the clean, sweet scent of the plants. Something flopped wetly in the shallows of the river, and my head cleared. The river. It stretched away from me, straight as a blade of damasked steel, towards the dark hump of the city that squatted away to the north. I stood up lazily, only to be startled by a mighty confusion of noise: I had roused a heron, and, screeching, he blundered into the air, clapping his wings hollowly. The river broke into a ferment of colliding ripples.
I had fallen asleep, that was obvious. Had I been fishing? I could not recall, although I must have had something more than water to drink for my thoughts to be so muddled. I would have to dodge the Watch to get back into Balecester, and I had to be back before dawn: Magister Jens began his class promptly after Vespers, and to be late meant a tongue-lashing in his excruciating Swabian-tinged Latin. I looked around for a bag or a fishing-pole, but could see nothing in the flattened greenery. I had left a man-shaped dent in the tall grass. The dew was already settling, and I found I was soaking wet. My head was cold, and I was brushing the dewdrops from my tonsured pate when an awful peal of thunder shook the ground beneath me and the distant, shadowed city burst into a great roil of fire. A fountain of destruction it was, too bright to look at, brighter than burning pitch or the fire of the Greeks, that burns even on water. For a moment the buildings stood out in the heart of the pyre like children’s toys: the cathedral, the castle, the bishop’s palace, until the flames poured over them like a tide and they were consumed. Scorching air billowed around me, and my clothes, damp and clinging an instant ago, stuck to my flesh like molten lead. The water dropwort was burning and the fronds and flowers turned to white ash before my eyes. I opened my mouth and fiery air rushed in. Flames blossomed in my throat, my chest, my belly. My teeth turned to glowing coals. With my last strength I threw up my arms and screamed forth a gout of fire.
I was choking, and as I had that thought a voice above me said, ‘You are choking him.’ I opened my seared eyes and saw a man’s face looking down at me. His forearm was across my neck and he was pinning me down to the burned earth, but as I twisted and turned to see what I thought would surround me, I saw not the ashes of the water meadows of Balecester but rumpled bed linen and, further away, the walls of a chamber, lit by rush lights and by the glow of a dying fire. The man was watching me intently. His face was familiar: black arched brows, brown almond-shaped eyes. I could not place him, though, and let my head sink back into what I found was a sweat-soaked bolster. I let my eyelids fall, and for just a few more seconds the river was running once more, and everything was green and still. Sweet fronds of water dropwort bowed and danced. ‘Patch. Patch! Do you hear me?’ The green fronds became fingers waving inches from my nose. I opened my mouth to protest, but only a strangled croak came forth. ‘He wakes. Piero? Please fetch the Captain’ It was not an English voice, nor an English face. I blinked, and it came into focus again. The mouth was smiling.. ‘Patch, can you speak?’
I shook my head. At once, a strong hand was lifting my head, and a cup touched my lips. I let icy water slip across the charred leather of my tongue and down my throat, then gulped until I gagged and spluttered. «Who am I?’ I gasped.
Скачать The Vault of bones. ‘The moon was very bright, so bright that the feathery leaves and umbels of the water dropwort under which I lay painted my body with crisp, trembling shadows. Spiders were busy looping their silk between blades of iris, and each new

Воспоминания о Николае Ивановиче Либане. Врезался на всю жизнь. Хотя общение длилось считанные часы.

Врезался на всю жизнь. Хотя общение длилось считанные часы.
По часу на каждое занятие, раз в неделю, когда на первом курсе нас в обязательном порядке (так что я и не выбирал) обязали посещать семинар по древнерусской литературе.
Древнерусская литература меня не влекла, но плотный невысокий черноволосый преподаватель приковал внимание сразу.
— Кто из вас помнит, в каком году произошло Крещение Руси? — спросил он.
Все замерли.
— В девятьсот восемьдесят восьмом! — рявкнул я и, чтобы скрыть смущение, прибавил ерническим тоном: — Нашей эры.
Преподаватель всмотрелся в меня и мгновенно задал следующий вопрос — тоже по хронологии. Я ответил. На третьей или четвертой дате он все-таки меня «посадил», и я честно склонил голову: игра мне понравилась. Уже тем, что он обыграл меня на равных, а не заткнул рот, как малолетнему. Уважение!
Позднее мне объяснили старшекурсники, что все филологи должны пройти через руки Либана. «Почему?» — спросил я. «Он ставит руку».
Однажды он между делом вогнал в одну фразу «школьную схему анализа», от которого нам, профессиональным филологам, следует отучиться. «Тема — проблема — идея — средства — изобразиельные — выразительные». Я отучился, разумеется. Но для этого мне нужно было ее, школьную схему, вогнать в одну, блестяще сжатую фразу. Чтобы отказаться, следовало ее усвоить. Возможно, это и есть «поставить руку».
Чем-то он напомнил мне Халдея, моего любимого школьного словесника. Хотя тот читал нам партийные прописи, а этот — вирши и апокрифы, в том и другом было что-то мужское, «отцовское», по чему тосковала моя сиротская душа. Хотя обликом они контрастировали: тот был — носатый, очкастый, усатый, разлапистомноготелесный в своей толстовской робе, а этот — крепко сбитый, строгий, с поджатыми смеющимися губами.
Заниматься с ним было — наслаждение. От него я узнал много того попутного, чем оперяется любое знание. Это было блистательное сочетание схемы и фактуры, моя мечта: железная схема и вольная фактура!
Он поразительно чувствовал стихи. И древние, и современные. Он отучил нас читать «смысл» («смысл читают плохие актеры») и научил слушать просодию, смыслы же — только через нее.
Он усадил нас за «Начальную русскую летопись», и с его легкой руки я просиживал дни в Исторической библиотеке за Буслаевым.
И наконец… он сказал мне при расставании, когда на втором курсе я записался в семинар по современной советской литературе:
— Вы делаете ошибку. Настоящим филологом можно стать только тут, на нашей кафедре.
Я опустил голову:
— Мне хотелось бы заниматься современностью…
— Вольному воля, — ответил он в своей насмешливой интонации. И прибавил, поняв мои мысли: — Литературной критикой хотите заниматься? Похвальное намерение. Но там Вас этому не научат.
— А где… научат? — проговорил я, пряча глаза.
— Где? Встречный вопрос: кто самый лучший критик в истории русской литературы, включая, конечно, и советскую?
— Писарев! — выпалил я, оправившись от оцепенения.
— Типичный ответ девятиклассника… Лучший критик — Чернышевский. Если говорить о литературной критике в собственном смысле слова, а не о попутных занятиях, иногда очень важных.
— Николай Иванович, — пробормотал я неуверенно, — Вы позволите мне… приходить к Вам… и… общаться? Мне там… в советской литературе… будет не хватать Буслаева, Нестора и… да… и Чернышевского.
Не помню, сказал ли он мне: «Я в Вас верю». Кажется, нет. (Это мне три года спустя весьма отчетливо сказал Лев Якименко.) Но от прощания с Либаном осталось именно это сложное чувство: сожаление и вера.
Четыре года спустя судьба дала случай убедиться в его отношении ко мне. Последующие редкие и лестные для меня разговоры (в частности о «Лесковском ожерелье») с уже совершенно седым учителем — я оставляю «за рамками кадра», а о том, что было «на краю рамки» — в 1956 году, — скажу. В числе других распределенных в аспирантуру выпускников я сдал вступительные экзамены (довольно тяжелые, кстати) и в числе эти …
Скачать Воспоминания о Николае Ивановиче Либане. Врезался на всю жизнь. Хотя общение длилось считанные часы.

Стихи.

— Баллада о звенящем солнце
— Говорят, моя строка…
— И мороз, и снег бескрайний…
— Как в чаще…
— Мы спорили о смысле красоты…
— Не знаю, как вы…
— Не изменяй!..
— По главной сути…
— Сенегальцы
— Скульптор
— Слепой
— Сочиняем, пишем, строчим…
— Стройным хвастая станом…
— Я видел: еще до рассвета…
— Я жил — не заметил…
— Я не знаю сам…

Скачать Стихи.